Эксклюзив

Захар Прилепин: о литературе и политике

Опубликовано 30 июня 2016 в 12:00
0 0 0 0 0

27 июня в Иркутской областной библиотеке имени Молчанова-Сибирского состоялась встреча с писателем, публицистом, телеведущим и политиком Захаром Прилепиным.  Он автор известных романов «Патологии», «Санькя», «Обитель». Журналист The Иркутск room записал для вас самые интересные размышления писателя о политике, литературе, муках творчества.

п1

Политика — дело тонкое

Мои политические убеждения сложились уже в начале 1990-х, я человек левоконсервативных, левопатриотических взглядов. Я с большим интересом понимаю всю сложность советской эпохи, всегда относился к ней с любопытством. Это пришло во многом через советскую литературу, детскую и юношескую вовлеченность во все это, через книги Аркадия Гайдара, поэзию Есенина, Маяковского, Багрицкого, и это стало внутренним основанием для всех моих взглядов, убеждений и представлений о радости, честности, пассионарности, мужестве, достоинстве. Я с этим, собственно, не расстался.

Нам надо добиться, чтобы Россией управляла элита, которая была бы невъездная во весь остальной земной шар. Вот надо принудить их к таким действиям, чтобы их всех ждала, например, скамья подсудимых в Гааге, чтобы они всех своих тёщ, собачек, любовниц перевезли обратно в Россию. Это наша скромная человеческая задача. А в Европу будем ездить мы. Они будут сидеть здесь, а мы будем путешествовать вместо них.

пп1

О национальной идее

Я считаю, что национальная идея в России должна быть связана с демографией и образованием молодого поколения. Если мы родим много детей и дадим им отличное образование, то через десять-двадцать лет мы получим тридцать миллионов новейшего поколения, которое сможет организовать геополитическое и культурное пространство так, что мама не горюй.

О  русской литературе — классической и современной

В любой стране мира в списках любимых народных книг две-три позиции занимает русская литература с нашими частными проблемами. Русская литература – это не нечто архаичное, старообразное, это едва ли не главное национальное богатство России, потому что в мире о нас имеют представление по нашим книгам, по нашим войнам и отчасти по изобразительному искусству, балету, музыке. И при этом мы – одна из двух-пяти мировых наций, которые определяют интеллектуальное, духовное развитие человечества. Это нужно доносить до детей и молодежи, потому что она приобщается к успеху, удаче, славе.

захар02

То, что сегодня пишут Михаил Тарковский, Евгений Водолазкин, Алексей Иванов, – это надо здесь и сейчас прочитать, потому что это по-настоящему круто,  не хуже любой другой современной мировой литературы.

Я вам точно скажу, что современная русская литература по гамбургскому счету очень серьезная, очень глубокая, жесткая, умная.

Я уж не говорю про старших мастеров: с нами рядом жил Распутин; у нас есть, как бы мы к ним не относились, Эдуард Лимонов, Александр Проханов, Борис Екимов. И сносить все это со счетов, говорить, как Невзоров, что «я буду иметь дело только с проверенными ребятами, такими как Толстой и Чехов, а все современное – суета», – это делается только для самоутверждения.

greh_01

О нерефлексирующем герое

В русской классической литературе есть великое множество текстов, в которых рефлексия выведена в область поступка, жизненного поведения, а не в область невротизма Раскольникова. В этом смысле представление, например, о моем герое Артеме Горяинове из романа «Обитель» — на самом деле ложное. Он просто не воспроизводит свои душевные метания в качестве мыслей, он находится под влиянием других конструкций, которые им движут. Его рефлексия выражается в его достаточно аномальных поступках. Этот подход отчасти тоже связан с советской литературной традицией – ведь не очень много рефлексии у Бабеля, у Пильняка, у Шолохова в «Тихом Доне».

04

О проблематике литературы

Вся великая мировая литература занимается сугубо своими личными проблемами. Поэтому очень глупо писать о проблемах британцев или американцев из России. Почему известен турецкий писатель Орхан Памук? Потому что он пишет о турецком быте, как они там живут, как влюбляются, как расходятся – и это все крайне любопытно, потому что мы так себя угадываем.

Нет никаких общемировых проблем, есть частные проблемы, которые становятся общемировыми.

п4

Об издании первой книги

Если вы думаете, что мир литературы – это мир шоу-бизнеса, где нужно иметь определенные связи и продюсерский центр, то этого совершенно нет. Я написал роман, отправил его в одно издательство, потом в другое, роман вышел, попал в шорт-лист премии «Национальный бестселлер».

Так со всеми: писателей читают, потому что читают.

Пелевин, Сорокин – читаемые писатели не потому, что их кто-то распиарил. Пелевин уже двадцать лет не дает интервью и никто его даже не видел уже, какой пиар? В шоу-бизнесе можно запустить песенку на радио, чтобы она крутилась там двести раз и чтобы люди уже начали, как зомби, ее повторять. В литературе такие вещи не работают, там серьезные отношения – сел, читаешь книжку, и никто, никакой пиар не заставит тебя дочитать ее до конца, если она тебе не нравится.

п2

О последней книге «Все, что должно разрешиться. Хроника идущей войны»

Это не художественный текст, это даже не отчет о моей работе помощником президента Донецкой Народной республики Александра Захарченко в течение последних двух лет, а книга о тех вещах, которые не попадают в новости, о внутренней кухне, ведь никакие летописцы, хемингуэи не ходят по пятам за Захарченко и поэтому многого люди не знают. Захарченко прочитал книгу за ночь и сказал только: «Слушай, вот ты написал, что моей секретарше 53 года, а ей 43, она очень обижается, исправь, пожалуйста». И все. В этом плане он очень мужественный человек. Русские управленцы из сферы политики все свои высказывания купируют, кастрируют, лишь бы ничего плохого про них не подумали. А в ДНР у них главное – война, и если вдруг сказали что-то не то, то об этом, как говорят молодые люди, «не запариваются».

4

О драматургии

Мне совершенно не интересна драматургия, потому что для меня самое главное происходит в пространстве фразы, текста, эмоций, авторской ремарки, всего этого вещества прозы.

Я однажды писал для МХАТа, Кирилла Серебренникова, сценарий для постановки по роману «Санькя», – так я вообще все проклял. Потому что так скучно заниматься, во-первых, своим текстом, уже написанным, во-вторых, выкидывать все самое главное из романа и оставлять одни только диалоги, сцены, мизансцены. Я уважаю чужую драматургию, своей не хочу заниматься.

п3

О том, над чем работает сейчас

Сейчас я пишу книгу «Взвод: офицеры и ополченцы русской литературы». У нас мало знают, что наши русские писатели воевали просто как отмороженные. Все помнят про Лермонтова, Толстого и Гумилева, а у нас воевали вообще все подряд. Я взял 21 биографию – Державин, Батюшков, Катенин, Бестужев-Марлинский и так далее, а там такие биографии сногсшибательные, там такое мужество! Батюшков воевал на трёх войнах подряд. Денис Давыдов не только в 1812 году сражался – он участвовал в подавлении польского восстания, на Кавказе, в Финляндии… Воевали везде, где можно было воевать. Русскому поэту и писателю никаких проблем, чтобы взять саблю и поехать воевать, не было, чтобы ни говорил Сванидзе о том, что наши писатели и поэты участвовали только в отечественных войнах. И меня это увлекает.
36

Фото: сайт Захара Прилепина, сайт библиотеки им. И.И. Молчанова-Сибирского

0 0 0 0 0
Вконтакте
facebook